Амбарцумян Сергей Александрович - доктор технических наук; профессор Государственной Академии профессиональной переподготовки и повышения квалификации руководящих работников и специалистов инвестиционной сферы (ГАСИС), заведующий кафедрой «Монолитное домостроение»; почетный строитель города Москвы, заслуженный работник промышленности Республики Северная Осетия – Алания, лауреат национальной премии общественного признания «Россиянин года» в номинации «Специальная премия». Автор монографии и соавтор более 30 научных трудов в области монолитного строительства, обладатель авторских свидетельств на изобретения и патенты РФ.
Отец - Александр Бехбудович Амбарцумян (1898 - 1983) - прожил нелегкую жизнь трудового человека. Освоил профессии кузнеца, плотника, столяра. Выжил в немецком плену в годы ВОВ.
Мать - Бавакан Амбарцумян (1913 - 1992) была восьмым ребенком в семье священослужителя.
С.А. Амбарцумян вырос в многодетной семье, в которой было пятеро детей: Геворк, Евгений, Эмма, Джульета и Сергей.
Родился 3 ноября 1952 года в городе Кировабаде (ныне Гянджа, Азербайджан);
В 1975 году окончил строительный факультет Ереванского политехнического института по специальности «инженер-строитель»;
1977-1978 годы – служба в Вооруженных силах СССР;
В 1981 году начал обучение в аспирантуре Московского инженерно-строительного института;
В 1989 году – проректор по строительству и хозяйственной работе Архитектурно-строительного института в Армении;
В 1994 году создает в Москве строительную фирму «АСМИ» (архитектура, строительство, менеджмент, искусство);
В 1996 году работает в АО «Моспромстрой», где принимает участие в реализации сложнейшего проекта – воссоздании храма Христа Спасителя;
В 1999 году создает компанию – «МонАрх и С» (монолитная архитектура и строительство);
В 2003 году учреждает «Концерн МонАрх», одна из крупнейших строительных компаний России и Москвы;
В июле 2003 года – заместитель руководителя Департамента градостроительной политики, развития и реконструкции города Москвы;
С декабря 2007 года является советником главы Стройкомплекса г.Москвы В.И. Ресина.
Увлекается авторской песней, особенно творчеством В. Высоцкого. Хорошо играет в шахматы, нарды, любит настольный теннис. Недавно начал осваивать горные лыжи.
Супруга - Амбарцумян Лидия Каллистратовна, инженер-строитель, работала на объектах Смоленской атомной станции, в проектном институте.
Дочери: Ирина, Татьяна, Асмик
Ред.: Ваша компания начинала свою деятельность в 1994 г. с выполнения монолитных железобетонных работ. Трудно ли было начинать, пробиваться в условиях конкуренции на рынке строительных услуг?
С.А.: Мы начинали как небольшая строительная организация, которая выполняла монолитные работы. Не скажу, что тогда было трудно. Легче, чем сейчас. Раньше была маленькая организация, а теперь – большая, стало больше людей, которых надо обеспечить работой. Вообще, я считаю, что бы ни говорили о российском строительном рынке, он самый открытый в мире. Я не могу сейчас поехать работать в Европу, Америку; а американцы, европейцы, китайцы – все спокойно работают в России. В Америке профсоюзы не дадут, в Европе своих строителей хватает, и по их законодательству российская компания не сможет там работать. Тогда было не сложнее работать, чем сейчас. Мы же постоянно проводим различные конференции, учимся чему-то у зарубежных партнеров.
Ред.: А чему зарубежные компании могут у Вас научиться?
С.А.: Например, в западном строительстве отсутствуют понятия «зимнее бетонирование», «зимняя кладка». Это для них абсолютно закрытая тема, потому что там нет таких климатических условий, как у нас. Две трети территории России находится в таких районах, где зима длится 6 месяцев и дольше. То есть у нас всегда есть чему учиться друг у друга. Если взять другие отрасли (атомная энергетика, вооружение, например), то им до России еще надо дорасти. И в строительстве им еще предстоит узнать о наших технологиях, материалах. Общение всегда полезно.
Ред.: Перенимаете ли Вы какой-то опыт у западных партнеров в сфере организации труда, управления компанией?
С.А.: Естественно. Я смотрю, как они организовывают свою работу, что нового вносится. Сейчас мы внедряем автоматические системы управления проектами. В сфере организации труда тоже есть чему поучиться друг у друга. Если честно, я считаю, что нам надо открыто участвовать в аукционах вместе с ведущими западными компаниями. Более того, если нам выделят стройплощадки, находящиеся рядом, то я готов посоревноваться с ними и в сроках, в качестве, и в цене. Сегодня компания «МонАрх» участвует в аукционе по разработке концепции идеального олимпийского стадиона в г. Сочи. Я считаю, что мы имеем довольно высокие шансы, так как приглашенные нами немецкие проектировщики создали очень хорошую концепцию. Мы вполне можем конкурировать с ведущими строительными компаниями мира. Я не буду сейчас говорить много хорошего про «МонАрх», это было бы некорректно. Но у нас, безусловно, есть здоровые амбиции открыто и честно соревноваться. Мы открыты для обучения, даже наших коллег (я не назову их конкурентами) я приглашаю к нам на обучение.
Ред.: Концерн специализируется на монолитном строительстве. В чем его отличие от других видов строительства? Это какая-то новая технология?
С.А.: Технология не новая, она применяется везде в мире. Мы внедряем новые организационные подходы, которые позволят строить быстрее, качественнее, дешевле и т.д. Мы делимся нашими знаниями. Мы готовы и дальше учиться у западных партнеров, наши специалисты посещают мировые и европейские строительные выставки.
Ред.: Нет опасения, что конкуренты с помощью Вас же станут опытными и Вам станет сложнее соревноваться с ними?
С.А.: Абсолютно нет. Если у них есть талантливые ребята, то они поднимутся и без моей помощи. А если эти ребята учились у меня и превзошли меня, то я, как каждый учитель, только порадуюсь за них. Иначе просто не будет развития общества. Ведь работы много, ее хватит на всех, чтобы обустроить Россию. Для этого только строителям нужно лет 50 как минимум. Поэтому чем больше у нас будет умных, талантливых инженеров, тем лучше.
Ред.: Расскажите, как происходило развитие Вашей компании.
С.А.: Мы всегда старались доказывать свою востребованность на рынке. Показывали, что мы умеем, стараясь опережать наших коллег по темпам, качеству строительства. Все это для того, чтобы на нас обратили внимание. Из года в год мы работали, на нас стали обращать внимание все больше и больше, стали поступать заказы. Меня начали приглашать на различные ведущие должности в городе. Через некоторое время все узнали, что есть такая компания, которая может хорошо строить. Нам стали поручать строительство знаковых объектов, мы выполняли свою работу качественно и в срок. Одним из первых 
таких объектов были жилые 25-этажные дома в Марьинском парке, которые были сложными по срокам: первый дом мы построили за семь месяцев, второй – за восемь. С этого момента общественность увидела, что мы умеем делать что-то интересное из монолита. Затем были другие объекты: мы выиграли тендер на строительство комплекса зданий для Мосгорсуда; потом научно-практический центр помощи детям-инвалидам в Солнцево; затем выполнили задания построить две школы в Беслане, ледовый дворец к чемпионату мира по хоккею. К этому времени уже были возведены здания районных судов Москвы и Мосгорсуда, о котором я уже говорил. Последним мы очень гордимся, потому что при строительстве благодаря Ольге Александровне Егоровой были впервые применены новые технологии, подходы. Там абсолютно все новое. Это не просто большое красивое здание – внутри соблюдены все требования для проведения судебных процессов. На строительстве этого объекта собралась очень хорошая команда: Ольга Александровна со своей командой, Сергей Иванович Веселовский, начальник Оперативно-распорядительного Управления Мэра Москвы, курировал 
проект от мэрии, а также наши лучшие строители. Сейчас мы строим «нулевой» цикл 72-этажного здания мэрии в Москва-Сити. Это фантастически интересный объект, 72 этажа – это серьезно, ответственно. Мы получаем удовольствие от своей работы. И это здание, наш многофункциональный комплекс, в котором располагается центральный офис концерна, особый объект. Здесь на крыше располагаются зеленые насаждения. Мы вообще за то, что все крыши должны быть зелеными, надо уходить от черного, негативного.
Ред.: Как Вы уже сказали, концерн построил или принимал участие в возведении многих московских административных зданий, в частности судов. Каковы особенности работы над такими объектами?
С.А.: Что касается здания Мосгорсуда, то строительство происходило таким образом, что работа суда не приостановилась ни на минуту. Одновременно мы выполняли и строительство новых зданий, и реконструкцию уже имеющегося. Поэтому нам надо было постараться, чтобы построить новые объекты так, чтобы делопроизводство от этого не пострадало, чтобы комплекс был построен быстро, качественно и с учетом всех необходимых требований. Кстати, когда я впервые увидел, что подсудимый сидит не за металлической решеткой, а за стеклом, я почувствовал, как изменилось отношение к этому человеку.
Главное здание Мосгорсуда очень красивое. Мраморный, сверкающий чистотой холл, вход – в цветах, с колоннами, меблированные коридоры. Каждый человек, войдя в здание, сразу чувствует уважение к власти. На территории комплекса есть часовня, которую Ольга Александровна так лелеет. Некоторые действительно виновные преступники, заходя в часовню перед слушанием дела, ставят свечку в надежде на чудо, но из зала суда выходят под конвоем. Другие, абсолютно невиновные, ставят свечку, выходя из зала суда свободными людьми.
Все было новым для нас на этом объекте. Я имею в виду не бетон, не отделку. Все материалы были обычными, теми же, из каких мы недавно строили больницу для Леонида Михайловича Рошаля. Разная инженерия, разные требования на каждом объекте. В одном здании мы должны обеспечить условия для проведения хоккея на уровне чемпионата мира с медиапулом, в другом – судебные делопроизводства, в третьем – лечение, в четвертом – обучение детей, в пятом – воспитание малышей и т.д. И каждое из них имеет свою специфику. Впервые с инженерией судов столкнулись при строительстве Мосгорсуда, а потом перенесли эти знания на районные суды Москвы. Я думаю, наши совместные с Ольгой Александровной наработки надо внедрять по всей России.
Ред.: В чем особенность управления именно строительной компанией?
С.А.: Управлять строительной компанией – это легко. Надо окончить строительный институт, потом защитить кандидатскую диссертацию, затем – докторскую и всю жизнь работать на этом производстве. И тогда к 55 годам вы сможете управлять строительной компанией. Особенностей никаких нет. Надо просто любить свою работу. Знаете, когда я ухожу из дома рано утром, прихожу поздно вечером, у меня не спрашивают, почему так. Вызывает удивление, если бывает наоборот. Например, однажды я вернулся домой часов в 5 вечера, и жена сразу спросила: «Что-то случилось?» Я ответил, что у меня температура. Младшая дочь спросила: «Папа, ты что заболел? И, значит, ты завтра не пойдешь на работу? Ура!» Они знают, что если встанет выбор между семьей и работой, то я, конечно, выберу семью. Но при прочих равных условиях, если работа требует, то я уйду, сделаю все дела и вернусь домой. То есть семья не сможет меня остановить, если надо выполнить работу. Надо любить свою специальность. Каждый человек должен делать свою работу и быть профессионалом в своей области. Я думаю, что наша компания среднего уровня, но мы преданны нашему делу, у нас получается выполнять свою работу, а оценивать будут люди, те, для которых мы строили.
Ред.: Возникали ли за годы существования компании сложности правового характера? Как Вам удавалось их решать?
С.А.: Естественно, возникали. Предположим, у нас могут быть разночтения в каком-то договоре с исполнителями работ – они обращаются в суд, в итоге либо они выигрывают, либо мы, по-разному. И это естественный, нормальный ход вещей. Невозможно управлять громадной компанией и не иметь проблем правового характера. Но, например, зарплату мы ни разу не задерживали и вообще много делаем для того, чтобы людям работалось комфортно. У нас достаточно большой пакет социальных программ для работников: квартиры для молодых специалистов, молодоженам мы напоминаем, что в России сейчас демографический кризис. Кстати, когда правительство страны приняло закон о выплате 250 тысяч рублей за второго ребенка, мы тут же подписали распоряжение, что те же самые 250 тысяч мы будем платить и за первого ребенка. Мы – социально направленная команда, которая старается, чтобы работники чувствовали себя хорошо. Серьезных правовых проблем у нас практически не возникает, потому что компания открытая, и я уверен, что все, кто имеет с нами дело, довольны. Даже если возникают небольшие разногласия, мы встречаемся и решаем их вместе.
Ред.: Есть такая информация, что строительный рынок – достаточно коррумпированная сфера. Сталкивались ли Вы с такой проблемой, как взяточничество?
С.А.: Нет. Может быть, силовики, правоохранители хорошо знают нашу 
компанию и не просят? Я считаю, что не надо баловать. Мы ведь виним тех, кто берет. А надо винить тех, кто дает. В нашей компании принята политика, что давать нельзя. У нас работают такие специалисты, которые не пожалеют своего времени и докажут налоговикам собственную правоту. Я запрещаю говорить о том, что мы готовы кому бы то ни было что-либо отдавать. Потому что аппетит приходит во время еды. Человек привыкает, что это для него обязательно и ходит к тому, кто дает. Тот, кто дает, первый виноват. Лучше остаться с ощущением дискомфорта, но доказать свою правоту, а для этого надо быть грамотным специалистом. Здесь действует элементарная логика: у человека есть ограниченное рабочее время, за которое он должен решить вопрос. А если на меня потратить, условно говоря, 2–3 месяца и ничего не получить, то со мной лучше не связываться, потому что время все равно будет потеряно. Не надо искать кого-то конкретно виноватого, общество дает. Приведу простой пример – автомобили. Все говорят, что сотрудники ГИБДД берут. Но и сами водители хороши: один заболтает, второй не остановится, уедет, третий наорет на постового: «Не имеешь права меня на мосту останавливать!», а четвертый скажет, что проще дать и поехать дальше. Вот виноват из всех будет этот последний. Если б мы все договорились, что с завтрашнего дня никому не даем взятки, то и брать станет не от кого.
В составе нашего концерна есть организация, которая уже несколько раз судилась с налоговой инспекцией: бывало, проигрывала, и наоборот. Но после этого взаимоотношения с налоговиками у нас не испортились. Отношения правовые. Я не говорю, что им надо что-то носить. Этого категорически не делаем, да они и не просят. В налоговой есть свое мнение по какому-то вопросу, у нас – свое. Сидят специалисты, общаются. Отношение налоговиков к нам наоборот улучшилось, нас больше уважают. Считают нас серьезной организацией – мы платим все налоги. Наша компания претендует не только на то, чтобы быть лучшей компанией в городе в техническом плане, но и на место в пятерке лучших налогоплательщиков в строительной отрасли. Потому что если не платить налоги, то не будет хорошего врача (порой приходится вызывать скорую, и Бог его знает, кто приедет), не будет хорошего образования, не будет хороших дорог, не будет хороших чиновников с хорошей зарплатой, а потом мы будем жаловаться, что они берут взятки. Это аксиома: налоги надо платить. Как бы нам сейчас ни было бы тяжело, мы должны платить налоги, заработную плату. Надо просто понимать, что за последние 10 лет мы сделали колоссальный скачок в социальном развитии, само общество стало другим. И чем быстрее мы станем гражданским обществом, тем лучше и легче будет нашим детям жить в этом государстве. Не может существовать такая компания, которая работала бы для себя, не платила бы налоги и требовала бы толерантного отношения к себе. В обществе должна быть заинтересованность, чтобы такая организация, как «МонАрх» работала. Более того, если ко мне приходит проверка, то мы сидим вот как с вами, общаемся, и я прошу указать мне на мои ошибки, чтобы к следующей проверке их устранить. У нас общая задача: сделать хорошую компанию. У меня нет цели укрывать доходы: это не мои деньги, это деньги государства. И от того, что я заплачу налоги, мне и компании хуже не станет, поверьте.
Ред.: Скажите, отразился ли на Вашей компании экономический кризис?
С.А.: Кризис отразился на объемах. Они несколько уменьшились, потому что строительство – финансово емкая отрасль. Ранее в строительной сфере было очень много частных инвесторов. Я не знаю, почему их сегодня с удовольствием душат: у нас с советских времен богатых не любили, теперь девелоперов не любят. Я считаю, что ни человеку, ни обществу не надо стремиться дойти до дна. Дно – это что-то плохое. У меня нет такого критерия. Сейчас все говорят про кризис. Но он имеет и плюсы, и минусы. У нас до кризиса все было настолько переоценено, что специалист, который получил диплом и приходил на работу, требовал не меньше чем, условно говоря, 40–50 тысяч рублей, и если ему не давали, уходил к другому работодателю. А при первом же тестировании оказывалось, что он в строительстве ничего не знает, его еще надо учить, поэтому кто кому должен платить – большой вопрос. Ранее были завышены цены на материалы, заработная плата и т.д. Теперь же критерии немного откорретировались. Были громадные штаты сотрудников, а отдача – низкая. «Плюс» кризиса в том, что все приходит в соответствие. Раньше отношение к деньгам, к зарплате было таким, что их можно было легко заработать. Теперь пришло понимание, что деньги надо действительно зарабатывать, надо стараться быть востребованным. Мне кажется, кризис заставил специалистов работать над собой и с большей отдачей. Люди ценят свое рабочее место, свой труд, стараются соревноваться между собой для получения наилучших результатов. На рынке труда во всех сферах, и особенно в строительстве, очень много дилетантов. Люди считают, что, не получив базового образования, можно заниматься строительством. Со стороны кажется, что строители очень богаты, что они живут лучше всех. А просто строительная отрасль во всем мире несколько более оплачиваемая. Поэтому строители несколько лучше живут. Но у нас и труд довольно тяжелый и очень ответственный. Положительный эффект от кризиса заключается в том, что теперь мы поймем, что разбрасываться деньгами, рабочими местами нельзя. Кого-то кризис заставит пойти доучиться – самое время. Другое дело, кризис этот мировой. Но, я надеюсь, что для такого государства, как Россия, он пройдет быстро. Поддержка есть, год прошел. Не скажу, что стало очень плохо за этот период. Наверное, на периферии ситуация сложнее. Я немного упрощаю, но мне кажется, кризис продлится еще год-полтора. Все на места не вернется, нефть не будет стоить 150 долларов за баррель, да и не нужно. Сейчас начали задумываться, можно ли прожить только на сырье или надо и технологии новые внедрять. То есть на кризис не надо смотреть как на что-то плохое. В конечном счете он обязательно приводит к подъему. Поэтому на эту ситуацию надо посмотреть следующим образом: год уже прошел, остался еще год. Конечно, состояние богатых людей уполовинилось. Жаль, что кризис сильно задевает средний класс. Я очень стараюсь сохранить максимум рабочих мест. Потому что без среднего класса никогда не будет нормального общества. Надо сохранить средний бизнес. Но без кризиса не было бы развития общества. Все образуется. Надо быть оптимистом в любой ситуации. Или вспомнить 1991, 1994 годы, пустые прилавки и сравнить с тем, что происходит сейчас. Это небо и земля. Россия уже другая. Скажу больше, каким бы серьезным ни был кризис, все равно на европейских курортах россиян в этом году было очень много, и это радует.
Ред.: Расскажите о планах концерна на ближайшее будущее.
С.А.: В продолжение разговора о кризисе скажу, что уменьшение объемов строительства привело к расширению сферы наших интересов. Когда в Москве работы хватало, мы за пределы столицы не выходили. За исключением межправительственных соглашений между Россией и Арменией: мы построили Дом Москвы в Ереване, жилой дом в столице Армении. Кроме Беслана больше мы нигде не строились. Сейчас мы начали присматриваться к регионам, к федеральным программам. Я уже говорил о нашем участии в конкурсе на строительство стадиона в Сочи. Думаю, что через некоторое время мы начнем работать в разных субъектах Российской Федерации как подрядчики. Может быть, где-то как инвесторы, хотя мы себя считаем профессиональными генподрядчиками, как бы управляющей компанией в строительстве. Надеюсь, скоро мы начнем получать достаточно интересные заказы в регионах.
До кризиса рассматривалось серьезное строительство заводов, аэропортов, и мы рассчитывали, что вот-вот уже начнем строительство. Мы надеемся на то, что эти заказы вернутся. Через 2–3 года Россия должна перестроить все свои заводы, дороги, инфраструктуру. Мы делаем универсальную компанию, которая сможет участвовать в любом строительстве. Допустим, сейчас ведутся переговоры о строительстве атомной станции. Я считаю, что строитель должен уметь строить все. Как хороший повар должен уметь приготовить все, что хочет клиент. Наше кредо – удовлетворить самого привередливого заказчика. И мы считаем, что только таким способом можно быть востребованным на рынке. Никогда ни один частный инвестор не даст свои деньги дилетанту, чтобы он для него построил завод или больницу. Он выберет профессионала. Поэтому мы хотели бы быть всегда профессионально востребованы. Чтобы человек, взяв чистый лист бумаги, написал на нем, с кем бы он хотел построить что-то, и одним из первых в этом списке был бы концерн «МонАрх». Лучше – первым. А еще лучше, чтобы он сказал, что готов заплатить «МонАрху» больше, потому что тот работает и качественнее, и быстрее, и не иметь головной боли. Тогда можно будет сказать, что мы победили. Это наша цель. Мы ее добиваемся.
Люди дорого платят за хорошую машину, одежду, потому что считают, что за хорошее надо платить дороже. Да, мы не самая дешевая компания, но мы претендуем на то, чтобы быть одной из самых востребованных компаний на рынке строительных услуг. Кризис – явление временное, но надо стараться быть востребованным в своей сфере, чем бы вы ни занимались. Нельзя прожить жизнь просто так, надо быть профессионалом своего дела.
В легкой атлетике есть такое понятие, как финальный забег. Весь мир бегал, лучшие из участников попали в финал. Хотелось бы всегда быть в этой компании финалистов. Один раз мой друг прибежит первым, я его поздравлю. В другой – я приду первым, он меня поздравит. Но всегда надо стремиться быть среди лидеров. Это серьезные амбиции, но если кто-то впереди нас, то нет ничего стыдного в том, чтобы прийти и спросить: «Как тебе это удалось?» Если молодые ребята будут ставить перед собой такую задачу, то многие из них добьются успеха. Также и наша компания, она молодая. Мы учим наших молодых ребят. Многим я так и сказал, что, если кризис углубится настолько, что работы на всех не будет хватать, я отправлю некоторых из них доучиться за счет компании. Два года отучатся, вернутся к нам в «МонАрх», поднимут нашу профессиональную планку. Если отношения дальше не сложатся, они свободные люди с хорошим образованием. Вот наше правило – быть востребованным. Потому что строить будем в любом случае.
